Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

КУЗНЕЧИК-МУЗЫКАНТ

(Орлин Василёв)

 

Худ. В. КонашевичХуд. В. КонашевичОсень давно прогнала весёлых лес­ных птиц. Студёный ветер завыл в горах и сорвал с ветвей последние пожелтевшие листья. Листья па­дали вместе с каплями мелкого дождя. В лесу было сыро и хо­лодно.

Но в домике запасливой муравьихи весело потрескивал огонь в очаге. Вдоль стен стояли желудёвые скорлупки, до­верху полные пшеничных зёрен.

Старая муравьиха первая подсела к очагу и крик­нула:

— Дети, обедать!

Сыновья, снохи и дочери старой муравьихи про­ворно сбежались со своими ложками и плошками.

В это время кто-то тихо постучал в дверь. Снаружи донёсся негромкий голосок:

— Отворите!

— Кто там? — откликнулась муравьиха.

— Это я, соседка, кузнечик-музыкант. Неужели ты меня не узнала?

— Что тебе надо? — сердито спросила муравьиха.

— Разве ты не помнишь? — ответил кузнечик.— Летом, когда ты женила сына, я всю ночь играл у вас на свадьбе. Ты тогда обещала, что к зиме заплатишь мне за работу.

— Хорошее дело! — сказала муравьиха. — В пер­вый раз слышу, чтоб игру называли работой.

— Ты неправа, соседка. Кто как может, так и работает.

— А по-моему, — ответила муравьиха, — что у те­бя есть, то тебе и есть. А у других не проси.

— Дурные это слова! —крикнул кузнечик. — Как тебе не стыдно! Разве ты не видишь, какая на дворе погода? Дождь льёт, ветер дует — у меня крылышки насквозь промокли, и ноги совсем закоченели. Я два дня не ел. Отвори, позволь погреться! Отдай мне, что должна!

— Убирайся, бродяга! — закричала муравьиха ещё громче. — Ничего я тебе не должна! Скажите на милость, он играл у нас на свадьбе! Тоже мне работа! Великое дело!

И муравьиха заперла дверь на замок. Бедный куз­нечик понурил голову и зашлёпал озябшими ногами по липкой грязи.

— Куда идёшь, кузнечик? — спросила его белочка.

— Сам не знаю куда!.. — ответил обиженный куз­нечик.— Нет правды на земле. Летом муравьиха же­нила сына. Я играл у них на свадьбе. Она сказала, что заплатит, когда заготовит корма. И вот я только что хо­дил к ней... Она меня выгнала и не дала ни зёрнышка.

— Подай жалобу! — посоветовала белочка.

— Кому ж я буду жаловаться?

— Царице Муравьёв. Она живёт в самой чаще ле­са, на полянке. Иди расскажи ей!

«Ну что ж, пойду!» — решил кузнечик и тронулся в путь. Не прошёл он и ста шагов, как ему повстре­чалась божья коровка.

— Добрая встреча! Куда собрался?

— Иду жаловаться муравьиной царице.

Божья коровка так и ахнула.

— Что ты, кузнечик! — сказала она. — Молодая царевна тяжко больна. Она умирает, и никто не может её вылечить. Старая царица в страшном гневе. Не хо­ди туда, если хочешь остаться в живых.

— А коли не пойду, так всё равно умру от голода и холода, — ответил кузнечик и поплёлся дальше.

Только к вечеру, усталый и голодный, добрался он до царского дворца. Вокруг дворца поднимались вы­сокие стены. По стенам расхаживала стража — огром­ные крылатые муравьи. Кузнечик собрался с духом и постучал у ворот.

— Что тебе нужно, бродяга? — спросил при­вратник.

— Ищу правды!

— Правды? Ну и насмешил же ты меня! Слушай, дурень: уноси-ка отсюда ноги. У нас беда: молодая царевна умирает, и никто не может ей помочь. Уже с двадцати врачей — шмелей и бабочек — сняли голо­ву, а он пришёл правды искать! Уходи, пока цел!

— Мне головы своей не жаль. Всё равно пропа­дать. Я к царице, куда пройти?

— Пошёл прочь, говорят тебе!

— Впусти меня сейчас же! — крикнул отчаяв­шийся вконец кузнечик.

Вдруг с балкона дворца послышался грозный го­лос старой царицы:

— Кто там шумит внизу?

— Не я, царица! — крикнул привратник и упал на колени. — Тут пришёл один бродяга, кузнечик. Это он расшумелся...

— Отрубить ему голову! — приказала царица.

— Ты меня хоть выслушай, прежде чем голову снимать! — громко крикнул кузнечик.

Но грозная царица уже удалилась в свои покои.

Крылатые стражники кинулись исполнять царский приказ. Они схватили кузнечика и повели его на казнь. Здоровенный угрюмый палач уже поджидал осуждён­ного.

Кузнечик понял, что смерти ему не миновать, и сказал палачу:

— Я слыхал, что последнее желание пригово­рённого к смерти обыкновенно исполняют. Верно ли это?

— Верно! — ответил палач. — Но сперва надо знать, каково желание. Скажи, чего ты хочешь, а там посмотрим.

— Я хочу перед смертью поиграть на скрипке.

— Такое желание можно исполнить, — согласился палач. — Играй!..

Кузнечик взял свою скрипку. Перебрал струны, по­вёл смычком, и скрипка запела.

Она пела о полянах, заросших цветами, о нивах, шелестящих под ветром, обо всём, чего кузнечик уже никогда больше не увидит... Кузнечик играл и про­щался с песнями.

И так чудесны, так печальны были песни кузнечи­ка-музыканта, что даже сердце палача дрогнуло от жалости. Глаза его наполнились слезами. Заплакал привратник у ворот, заплакала стража на стенах...

Но самая удивительная история разыгралась в царской спальне.

Чуть только первые звуки предсмертной песни куз­нечика долетели туда, — больная царевна открыла глаза. Она стала прислушиваться и почувствовала, что с каждой минутой к ней возвращаются силы. Сер­дце мало-помалу забилось сильнее, кровь быстрей потекла по жилам, бледные щёки зарумянились.

— Кто это так чудесно играет? — спросила она слабым голосом.

— Один бродячий музыкант, которого ваша ма­тушка приговорила к смерти, — объяснила ей при­служница.— Это его последняя песня.

Царевна встала и проворно подошла к окну. Как только стража, привратник и палач увидели её, все они, как один, упали на колени и со слезами взмоли­лись:

— Помилуй кузнечика, царевна! Уж очень хорошо играет он на своей скрипке. Мы никогда ещё не слы­шали такой прекрасной музыки!..

— Проводите его наверх! — приказала царевна.

Едва кузнечик переступил порог, как царица встре­тила его такими словами:

— Ты спас жизнь моей дочери. Я тебя награжу, чем ты захочешь. Скажи, чего тебе надо. Я могу сде­лать тебя первым богачом в моём царстве.

Кузнечик усмехнулся:

— Богачом? А ты видела когда-нибудь богача, ко­торый бы играл и пел? Нет, царица, не надо мне богатства — я не хочу забыть свои песни. Да и не при­вык я жить чужим трудом.

— Чего же ты хочешь?

— Я хочу правды.

— Правды?

Все удивились. Не помешался ли кузнечик с голо­ду? На что ему понадобилась правда? Правду не съешь, не выпьешь.

— Да, правды! — повторил кузнечик. — В летнюю пору все зовут нас на свадьбы, на крестины и всякие праздники. У нас и времени не остаётся, чтобы сделать запасы на зиму. И все обещают расплатиться после урожая: «Потерпи, говорят, кузнечик, теперь по­играй, повесели нас, а зимой мы тебе заплатим». Но только пройдёт лето, все сразу забывают свои обещания. Никто не хочет платить за музыку, будто бы игра не труд! Нас называют лентяями. Они, види­те ли, работают, а мы только поём да пляшем. Ты спроси у крестьян, царица, — они тебе скажут, что им легче косить, жать и копать, если кругом звенят наши голоса. А младенцы в люльках под грушами? Кто их усыпляет колыбельной песенкой, пока матери работают на поле и в огороде? Разве не мы? И разве это не труд — помогать другим трудиться, радовать их, ободрять и веселить? Я пришёл тебе сказать, цари­ца, что требую уплаты за свою работу. Я требую своё!

Кузнечик умолк. Придворные опустили голову. Старая царица задумалась. До сих пор она не слыха­ла таких слов и не знала теперь, как поступить.

— Может быть, право и на твоей стороне, — ска­зала она, покачав головой, — но я не знаю, чем и как тебя вознаградить.

—  Не знаешь? Если ты не знаешь, так я тебе ска­жу. Эй, писарь, поди-ка сюда! — приказал кузнечик одному из царских писарей. — Садись и пиши то, что я продиктую. Пиши:

ПРИКАЗ

Приказываю всем муравьям немедленно выплатить кузнечикам всё, что им причитает­ся за летнюю музыку. Отныне и впредь, доколе свет держится, все двери, в которые постучится кузнечик, должны тотчас же отво­ряться, ибо куда входит кузнечик, туда вхо­дит и песня. А вместе с песней приходит надежда, что наступят лучшие дни.

Кто этого не исполнит, будет строго наказан.

— А теперь, царица, если хочешь, подпиши этот приказ и разошли его со своими быстрокрылыми по­сланцами по всем муравейникам.

Худ. В. КонашевичХуд. В. КонашевичЦарица нахмурилась.

— Нет, кузнечик, — сказала она, — я придумала другое. Лучше я назначу тебя своим придворным пев­цом. Останься с нами, чтобы веселить нас своими песнями. У нас тебе будет тепло и сытно. Ты будешь сладко есть, мягко спать и жить в довольстве, ни о чём не заботясь.

— О нет! — гордо воскликнул кузнечик. — Не мо­жет певец быть слугой, хотя бы и царским. Наша пес­ня легко звучит лишь на воле, среди просторных нив и лугов. Мы живём бедно, но свободно. Я не могу петь в доме, под окнами которого разгуливает палач. Или ты забыла, что час тому назад мне чуть-чуть не отрубили голову?.. Если хочешь, разошли приказ му­равьям. А не хочешь — твоя воля. Но, если ваши хва­лёные муравьи не станут исполнять его, так и знай: ни один кузнечик никогда не будет играть и петь на ва­ших гулянках. Живите без песни. Прощай!

Гордый кузнечик сунул свою скрипку под кры­лышко и, не поклонившись, ушёл. На пороге его встре­тили солнечные лучи. Солнце словно нарочно выгля­нуло, чтобы согреть бедного, но гордого и свободного певца.

 

 

к содержанию