Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

ВИТЯЗЬ МЭЗЭРЯН

(М. Садовяну)

 

Худ. В. КонашевичХуд. В. КонашевичКаждый вечер бабушка рассказы­вала внучатам одно и то же. Это была очень красивая сказка — о витязе Мэзэряне. Каждый вечер трое малышей — два мальчика и одна девочка, — поужинав, ло­жились в кроватки и начинали упрашивать бабушку:

— Расскажи нам сказку.

— Какую сказку?

— Про витязя Мэзэряна.

— А разве я не рассказывала её вам вчера вече­ром?

— Рассказывала, но мы уже позабыли, бабушка. Ну расскажи!

— Да ведь я вам рассказывала и вчера, и поза­вчера, и на той неделе.

— Бабушка, ну мы очень просим тебя, расскажи нам ещё раз!

Все трое смотрят на старушку умоляющими гла­зами.

— Бабушка!..

Стоя в одних рубашонках, они начинают прыгать на кроватках, как белые медвежата, а затем разом усаживаются и поворачивают к ней головки. Спокой­ный свет лампы играет в их белых кудрях. Ласково поглядывая на детей своими усталыми глазами, ба­бушка начинает негромко, неторопливо рассказы­вать, как будто вспоминая что-то далёкое, давно пе­режитое.

— Ладно, так и быть расскажу. Давным-давно жил один бедный человек. И был у него сын...

— Бабушка, — перебивает её старший внучек Никулэеш, — ты, кажется, позабыла сказать, что в то время подковывали блох, и каждая подкова весила девяносто девять ока...

— И блоха высоко подпрыгивала и даже не заме­чала, что на ногах у неё такие тяжёлые подковы... — добавляет внучек Санду.

— Да, да... И был у того человека сын... В один прекрасный день, когда сын вырос, он пришёл к отцу и сказал: «Батюшка! Нет у меня ни матери, ни брать­ев, и скучно мне одному в нашем пустом доме. Отпу­сти ты меня, хочу я поездить по свету — поискать счастья». Так сказал сын. А старик ответил: «Ладно, ступай. Дам я тебе коня, ружьё и благословение моё...» И дал он ему коня, ружьё и благословил его. Сын уехал.

— Бабушка, а конь у него был белый, я знаю,— говорит Никулэеш.

— Белый разве?

— Ну ещё бы! Ты же сама говорила, бабушка. И, когда сын уезжал, он снял с головы шапку и по­целовал отцу руку. Бабушка, ты должна говорить всё по порядку, как было.

— Ну конечно, конечно. Поцеловал ему руку и от­правился...

— А почему он отправился? — спросил вдруг Санду. — Неужели он не боялся ездить один по всему свету?

— Нет, он не боялся, — твёрдо отвечает Никулэ­еш.— Мэзэрян был храбрый. Он всех побеждал.

— Ну конечно, — говорит бабушка. — Да я ви­жу, что вы знаете всю сказку от начала до конца.

Но тут вмешивается девочка Лучия:

— Да нет, бабушка, право же не знаем. Расска­жи нам, как он встретил Святую Пятницу...

Внимательно следя за тем, чтобы не пропустить больше ни одной подробности, бабушка продолжает рассказ о том, как Мэзэрян встретил на своём пути чудесного орла, щуку и муравья... Наконец он до­брался до Святой Пятницы...

— Там была собака с железными зубами и сталь­ными клыками, — осторожно напоминает Никулэеш.

Бабушку клонит ко сну. Весь день она работала, возилась по хозяйству, и глаза у неё уже начинают слипаться. Она оперлась легонько на подушку, при­слонённую к стене. Веки её трепещут, точно крылья.

— И вот постучал он в дверь, а Святая Пятница спрашивает: «Кто там?»

«Человек!»

«Ну, если человек, да хороший, заходи, а если плохой, проходи мимо, а то у меня собака с желез­ными зубами и стальными клыками, разорвёт она те­бя на тысячи клочков».

«Я хороший человек, Святая Пятница». ...Сколько раз я говорила, что дрова надо сушить. Вот опять не разгораются в печи. Лентяи вы... Вам бы только по­есть да поспать! — бормочет вдруг бабушка.

— Бабушка! Бабушка! — наперебой закричали обиженные дети. — Ну не спи, чего ты там говоришь? Рассказывай сказку!

— Ах, да! Что? Какую сказку?

— Про витязя Мэзэряна, бабушка. Вот он уже приехал к Святой Пятнице. Ну что же, впустила она его?

— Конечно, впустила. Накормила, напоила и ста­ла расспрашивать, зачем он странствует по свету.

Никулэеш подсказывает:

— А руку он ей поцеловал?

— Поцеловал. И сказал ей так: «Я брожу по све­ту, счастье ищу. Однажды ночью счастье мне при­снилось в образе царевны из Страны Синего Моря. Не покажешь ли ты мне путь к Синему Морю?..» — «Так и быть, парень, покажу я тебе дорогу к Синему Морю. Иди ты на восток по извилистой дороге, толь­ко сначала зайди к Святому Воскресению...» И от­правился в путь Мэзэрян...

— Сначала он поклонился и сказал ей спасибо, — снова добавляет Никулэеш.

— Да, да, а потом отправился в путь, к Святому Воскресению. Долго ли, коротко ли, всё шёл да шёл он... Шёл... — Глаза у бабушки закрываются, она бормочет: — Какая курица?.. Я её искала, искала... Никаких яиц она не снесла...

— Бабушка, а бабушка! — хором кричат ребята.

— Что, что, милые? — просыпается бабушка.

— Бабушка, — громче всех говорит Никулэеш.— Вчера ты нам больше рассказывала, мы уже дошли до Святого Воскресения и до Страны Синего Моря... Теперь я вижу — ты нам никогда до конца не расска­жешь!..

Бабушка улыбается:

— Устала я, детки. Спать хочу. Завтра расскажу до конца.

Она гладит золотую макушку Никулэеша, своего любимца.

— Бабушка! А что, царство это, где был Мэзэ­рян, ещё и теперь есть?

— Нет, внучек. — Бабушка качает головой. — Нет его больше.

— И Мэзэряна нет? И царевны из Страны Синего Моря? Никого нет, бабушка?

— Никого нет, детки. Все давно умерли.

— А города их? А крепости?

— Всё разрушено. Там теперь пустыня. Нет ни воды, ни деревьев. Кругом только песок лежит. И сле­да нет от царства того.

— Только ты одна, бабушка, и осталась с тех пор и помнишь ещё витязя Мэзэряна...

— Да, да...

Бабушка печально улыбается и, прищурив уста­лые глаза, глядит на стену, где висит в тени старин­ный портрет под стеклом. На портрете — молодая, красивая женщина. Это она сама в молодости.

— Да, да, — бормочет бабушка, — только я и осталась в живых с тех пор и помню всё, как было...

 

 

к содержанию