Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

УМ И СЧАСТЬЕ

(Карел Эрбен)

 

Худ. В. КонашевичХуд. В. КонашевичПовстречались как-то на узкой до­рожке Ум и Счастье.

— Уступи мне дорогу! — го­ворит Счастье.

А в ту пору Ум был ещё молод и глуп — не знал, кто кому дол­жен дорогу уступать.

— С какой это стати, — гово­рит, — мне перед тобой сторо­ниться? Я не хуже тебя, а ты не лучше меня.

— Тот из нас лучше, кто ведёт дальше и даёт боль­ше, — говорит Счастье. — Видишь вон того парня, что поле пашет? Ступай к нему, поучи его уму. Посмот­рим, с кем ему лучше жить будет — с тобой или со мной. Если с тобой — я тебе дорогу уступать буду, а если со мной — так уж ты мне уступай.

— Ладно, — говорит Ум.

И пошёл учить парня уму-разуму.

Поумнел парень, и сразу давай думать да размыш­лять:

«Что же мне так до самой смерти за плугом и ходить, как отцы и деды ходили? Нет, не на то челове­ку ум дан...»

Бросил он пахать, выворотил из земли плуг и по­шёл домой. Приходит и говорит отцу:

— Вот что, батюшка: неохота мне больше по ста­ринке жить — за плугом ходить. Хочу я учиться у са­довника.

Удивился отец:

— Да чего ты, Ванек! Никак, спятил?

А Ванек на своём стоит.

Подумал отец, подумал и согласился:

— Ну, коли хочешь, — учись, твоё дело. Только уж не взыщи, — хозяйство моё, как помру, брату тво­ему достанется. А ты — своим умом живи.

Так — от большого ума — потерял Ванек отцов­ское наследство. Другой бы пожалел, а ему и горя ма­ло. Пошёл он прямо к королевскому садовнику и поступил к нему в ученье.

Садовник-то не больно любил учить, да Ванек лю­бил учиться. Не успеет тот слово сказать, пальцем показать, а уж Ванек давно понял, что да как, — на лету всё схватывает. Скоро ему и спрашивать не о чем стало. Начал он работать по своему уму-разуму. И так у него ладно дело пошло, что садовник только глядит и головой качает.

— Вижу, — говорит,— что ты поумнее меня. Де­лай как знаешь.

Такой сад Ванек развёл, — всему свету на удив­ленье. Раньше король сюда и не заглядывал. А теперь каждый день в саду гуляет с королевой и королевной, дочкой своей единственной.

А королевна эта была писаная красавица, только немая.

Как исполнилось ей двенадцать лет, так она и за­молчала. И никто не мог от неё слова добиться.

Короля это сильно печалило, и велел он объявить по всему королевству, что тот, кто добьётся от неё хоть одного словечка, получит в награду её руку и корону в придачу.

На свете немало охотников до королевской короны. Множество знатных господ перебывало во дворце, да все уходили ни с чем. Уж как ни рассыпались они пе­ред королевной, а ни одному не ответила она ни взгля­дом, ни словечком.

Каждый день во время прогулки видел Ванек в са­ду немую красавицу. И сильно она ему приглянулась.

«Дай-ка и я попытаю свою судьбу, — подумал он.— Авось и я не глупей других, а может, и поумней. Не удастся ли мне сказать ей что-нибудь такое, чтобы она ответила?»

Недолго думая пошёл он во дворец и попросил доложить королю, что садовник Ванек берётся выле­чить королевну.

Король обрадовался и сам, вместе со своими совет­никами, отвёл его в покои дочери.

А у королевны была собачонка, и королевна очень любила её за то, что собачонка эта была смышлёная, послушная, а главное — понимала свою хозяйку без слов.

Войдя в покои, Ванек притворился, что совсем не замечает королевны, и сказал собачке, низко кла­няясь:

— Здравствуй, собачка! Слышал я, что ты боль­шая умница. Вот я и пришёл к тебе за советом. Было нас трое друзей — резчик по дереву, портной и я. Как-то раз отправились мы втроём в соседний город, и пришлось нам по пути заночевать в лесу, под откры­тым небом. Развели мы костёр и уговорились, что бу­дем спать по очереди и сторожить по очереди: двое спят, а третий сторожит. Кинули жребий. Первому сторожить досталось резчику. От нечего делать, взял он свой нож, выбрал подходящий чурбанчик и вырезал из него красивую куклу. Потом будит портного и гово­рит ему:

«Теперь я буду отдыхать, а ты сторожи».

Портной заметил куклу и спрашивает:

«А это у тебя что?»

«Кукла! — говорит резчик. — Пока вы спали, я, от нечего делать, вырезал её, а ты, от нечего делать, мо­жешь её одеть».

Портной достал из своего мешка лоскут шёлка, ножницы, иголку, нитки и принялся за работу.

Когда кукла была одета, он разбудил меня и го­ворит:

«Теперь ты сторожи, а я буду отдыхать».

«Ладно, — говорю. — А это что у тебя в ру­ках?»

«Кукла!.. — отвечает портной. — Резчик, от нечего делать, вырезал её из дерева, я, от нечего делать, на­рядил в шёлковое платье. А ты, от нечего делать, мо­жешь научить её говорить».

Я так и сделал, и к утру кукла заговорила. А тут проснулись мои товарищи, и каждый захотел взять куклу себе.

Резчик говорит:

«Она моя, — ведь это я вырезал такую красивую куколку из безобразного чурбана».

Портной говорит:

«Нет, моя, — ведь это я так нарядно одел её».

А я с ними не согласен, — я думаю, что кукла должна быть моей... Скажи, собачка, на чьей стороне правда?

Собачка, конечно, ничего не ответила, но тут вме­сто неё заговорила королевна:

— Конечно, на твоей! — сказала она. — Какой толк в бездушной деревянной кукле? Какой толк в нарядах и уборах? Ты научил её говорить, и она по праву твоя.

— Слышите, что говорит королевна? — сказал Ванек королю и его советникам. — Она сама решила свою судьбу. Я возвратил ей дар речи, и она моя по праву.

— Так-то оно так, — сказал один из советников. — Его королевское величество, разумеется, щедро награ­дит тебя за то, что ты вылечил его дочь. Но жениться тебе на ней никак нельзя. Ведь она королевна, а ты простой садовник!

Король говорит:

— Да, да — простой садовник!.. И поэтому ты мо­жешь получить любую награду, но только не мою дочь.

А Ванек и слышать ни о чём не хочет.

— Король безо всяких оговорок обещал свою доч­ку в жёны тому, кто вернёт ей дар речи. Королевское слово — закон. Если король хочет, чтобы его законы исполняли, ему следует самому исполнять их. Он дол­жен сдержать своё слово.

— Эй, стража! Связать его!— закричал совет­ник. — Тот, кто осмеливается говорить «король дол­жен», оскорбляет этим королевское величество и заслуживает казни. Ваше величество, прикажите не­медленно отрубить голову этому злодею.

— Отрубить ему голову! — приказал король.

Ванека сейчас же связали и повели на казнь. При­водят его на лобное место. И Ум с ним идёт, повесив голову. А уж там — никому не видимо — поджидало Ванека Счастье.

Счастье подошло поближе и тихонько сказало Уму:

— Вот до чего ты довёл человека, братец! Из-за тебя сейчас ему отрубят его умную голову. Ну-ка, уступи мне своё место!

Ум отошёл в сторону, а Счастье стало рядом с Ванеком.

В это время палач уже занёс над его головой огромный меч.

Но тут Счастье улыбнулось Ванеку, и меч перело­мился у самой рукоятки.

Побежали за другим мечом, да не успели принести его, как на дороге показался королевский гонец. Ска­чет, трубит, машет белым флагом.

Что случилось? А вот что: королевна, которой Ванек очень понравился, убедила своего отца, что ко­ролевское слово свято, и его никак нельзя нарушать. А если Ванек простой садовник, так ведь это очень легко исправить. Стоит сделать его князем, и он будет не садовник, а князь.

— Твоя правда, — сказал король. — Пусть будет князем!

За Ванеком сейчас же послали золочёную королев­скую карету. А чтобы палачу не было скучно без дела, на казнь отправили того советника, который посовето­вал казнить Ванека.

Через три дня королевну и Ванека повенчали.

Когда в своей золочёной карете они возвращались из церкви, счастливые и довольные, по дороге им по­пался Ум.

Завидев издали Счастье, Ум усмехнулся и отошёл в сторону. Он хорошо знал, что, рано или поздно, о нём вспомнят, позовут его и усадят на почётное место.

Уму без Счастья порой приходится горько, но Счастье без Ума мало чего стоит.

 

 

к содержанию