Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

СВИНОПАС

(Г.-Х. Андерсен)

Худ. А. КокоринХуд. А. КокоринЖил-был бедный принц. Королевство у него было сов­сем маленькое, но всё-таки не настолько уж ничтожное, чтобы принцу нельзя было жениться; а жениться ему хо­телось.

Это, конечно, было дерзко с его стороны — спросить дочь императора: «Пойдёшь за меня?» Впрочем, имя он но­сил славное и знал, что сотни принцесс с радостью при­няли бы его предложение. Интересно знать, что ответи­ла ему императорская дочка.

Послушаем же, как дело было.

Отец у принца умер, и на его могиле вырос розовый куст невиданной красоты: цвёл он только раз в пять лет, и распускалась на нём одна-единственная роза. Но что это была за роза! Она благоухала так сладостно, что понюхаешь её — и заботы свои и горе забудешь. Ещё был у принца соло­вей, который пел так чудесно, словно в горлышке у него хра­нились все самые прекрасные мелодии, какие только есть на свете. И роза и соловей предназначались в дар прин­цессе; их положили в большие серебряные ларцы и ото­слали к ней.

Император приказал внести ларцы прямо в большой зал, где принцесса играла с фрейлинами в «гости», — дру­гих занятий у неё не было. Увидав большие ларцы с по­дарками, принцесса от радости захлопала в ладоши.

— Если бы там оказалась маленькая киска! — восклик­нула она.

Но в ларце был розовый куст с прекрасной розой.

— Ах, как мило она сделана! — залепетали фрейлины.

— Больше чем мило,— проговорил император,— прямо-таки великолепно!

Худ. А. КокоринХуд. А. КокоринНо принцесса потрогала розу и чуть не заплакала.

— Фи, папа! — сказала она. — Она не искусственная, а настоящая!

— Фи! — повторили все придвор­ные. — Настоящая!

— Подождите! Посмотрим сна­чала, что в другом ларце,— про­возгласил император.

И вот из ларца вылетел соло­вей и запел так чудесно, что ни у кого язык не повернулся ска­зать о нём дурное слово.

Худ. А. КокоринХуд. А. Кокорин

— Superbe! Charmant! — затарато­рили фрейлины; все они болтали по-французски одна хуже другой.

— Как эта птичка напоминает мне музыкальную табакерку по­койной императрицы! — сказал один старый придворный.— Тот же тембр, та же подача звука!

— Да! — воскликнул император и заплакал, как ребёнок.

— Надеюсь, что птица не настоящая? —спросила прин­цесса.

— Самая настоя­щая! — ответили ей пос­лы, доставившие подар­ки.

— Так пусть летит, куда хочет! — заявила принцесса и отказа­лась принять принца. 

Но принц не пал духом — вымазал себе всё лицо чёр­ной и коричневой краской, надвинул шапку на глаза и постучался.

— Добрый день, император! — сказал он. — Не найдётся ли у вас во дворце какой-нибудь работы для меня?

— Много вас тут ходит да просит! — ответил император.— Впрочем, погоди — вспомнил: мне нужен свинопас. Сви­ней у нас тьма-тьмущая.

И вот принца назначили придворным свинопасом и по­местили его в убогой крошечной каморке, рядом со сви­ными закутами.

Весь день он сидел и что-то мастерил, и вот к вечеру смастерил волшебный горшочек. Горшочек был весь увешан бубенчиками и когда в нём что-нибудь варили, бубенчики вызванивали старинную песенку:

Ах, мой милый Аугустин,
Аугустин, Аугустин,
Ах, мой милый Аугустин,
Всё прошло, всё!

Худ. А. КокоринХуд. А. Кокорин

Но вот что было всего занимательней: подержишь ру­ку над паром, который поднимался из горшочка, и сразу узнаешь, кто в городе какое кушанье стряпает. Да, уж горшочек этот был не чета какой-то там розе!

И вот принцесса отправилась на прогулку со своими фрейлинами и вдруг услыхала мелодичный звон бубенчи­ков. Она сразу остановилась и просияла: ведь сама она умела играть на фортепьяно только одну эту песенку. «Ах, мой милый Аугустин», да и то лишь одним пальцем.

— Ах, и я тоже это играю!— сказала принцесса. — Вот как! Значит, свинопас у нас образованный! Слушайте, пой­дите кто-нибудь и спросите у него, сколько стоит этот инструмент.

Пришлось одной из фрейлин надеть деревянные баш­маки и отправиться на задний двор.

— Что возьмёшь за горшочек? — спросила она.

— Десять поцелуев принцессы! — ответил свинопас.

— Как можно! — воскликнула фрейлина.

— Дешевле нельзя! — ответил свинопас.

— Ну, что он сказал? — спросила принцесса,

— Право, и повторить нельзя! — ответила фрейлина. — Ужас что сказал!

— Так шепни мне на ухо.

И фрейлина шепнула.Худ. А. КокоринХуд. А. Кокорин

— Вот нахал! — рассердилась принцесса и пошла было прочь, но... бубенчики зазвенели так приманчиво:

Ах, мой милый Аугустин,
Всё прошло, всё!

— Послушай, — сказала принцесса фрейлине. — Пойди спроси, не возьмёт ли он десяток поцелуев моих фрейлин?

— Нет, спасибо,— ответил свинопас. — Десять поцелуев принцессы; а иначе горшочек останется у меня.

— Как это неприятно! — проговорила принцесса. — Ну что ж, делать нечего! Придётся вам окружить нас, чтобы никто не подсмотрел.

Фрейлины обступили принцессу и загородили её свои­ми пышными юбками. Свинопас получил от принцессы десять поцелуев, а принцесса — от свинопаса горшочек.

Вот была радость! Весь вечер и весь следующий день горшочек не снимали с очага, и в городе не осталось ни одной кухни, от камергерской до сапожниковой, о ко­торой не стало бы известно, какие кушанья в ней
гото­вились.

Худ. А. КокоринХуд. А. КокоринФрейлины прыгали и хлопали в ладоши:

— Мы знаем, у кого сегодня сладкий суп и блинчики! Мы знаем, у кого каша и свиные котлеты! Как интересно!

— Чрезвычайно интересно! — подтвердила обер-гофмейстерина.

— Да, но держите язык за зубами, я ведь дочь импе­ратора!

— Конечно, как же иначе! — воскликнули все.

А свинопас (то есть принц, но его все считали свино­пасом) даром времени не терял и смастерил трещотку; стоило этой трещоткой махнуть, как она начинала играть все вальсы и польки, какие только существуют на белом свете.

— Какая прелесть! — воскликнула принцесса, проходя мимо.— Вот так попурри! В жизни я не слыхала ничего лучше! Подите спросите, за сколько он отдаст этот ин­струмент. Но целоваться я больше не стану!

— Он требует сто поцелуев принцессы! — доложила фрейлина, побывав у свинопаса.

— Да что он, с ума сошёл?! — воскликнула принцесса и пошла своей дорогой, но шагнула раза два и останови­лась. — Надо поощрять искусство! — сказала она. — Ведь я дочь императора! Скажите свинопасу, что я по-вчерашнему дам ему десять поцелуев, а остальные пусть дополу­чает с моих фрейлин.

— Да, но нам бы не хотелось...— заупрямились фрей­лины.

— Вздор! — сказала принцесса. — Уж если я согласилась поцеловать его, то вы и подавно должны согласиться! Не забывайте, что я вас кормлю и плачу вам жалованье.

И фрейлине пришлось ещё раз отправиться к свино­пасу.

— Сто поцелуев принцессы! — повторил он. — А нет — останемся каждый при своём.Худ. А. КокоринХуд. А. Кокорин

— Станьте в круг! — скомандовала принцесса; и фрей­лины обступили её, а свинопас принялся её целовать.

— Что это за сборище у свиных закут? — спросил им­ператор, когда вышел на балкон; он протёр глаза и
на­дел очки. — Э, да это фрейлины опять что-то затеяли! На­до пойти посмотреть!

Он поправил задки своих туфель — они у него были совсем стоптанные — и быстро в них зашлёпал в ту
сто­рону.

Придя на задний двор, он потихоньку подкрался к фрейлинам, которые были поглощены подсчётом поцелу­ев, — надо же было следить за тем, чтобы со свинопасом расплатились честь по чести и он получил ни больше ни меньше того, что ему причиталось. Никто поэтому не заметил импе­ратора, и он стал на цыпочки.

— Это ещё что за шутки! — крикнул он, увидев, что его доч­ка целуется со свинопасом, и хлопнул её туфлей по темени как раз в ту минуту, когда свинопас получал от неё восемьдесят шес­той поцелуй. — Вон отсюда!—в гне­ве заорал император и выгнал из своего государства и принцессу и свинопаса. 

И вот теперь принцесса стояла и плакала, свинопас бранился, а дождик поливал их обоих.

— Ах я несчастная! — ныла принцесса. — Отчего я не вышла за красавца принца! Ах, до чего же мне не повезло!

Меж тем свинопас зашёл за дерево, стёр с лица чёр­ную и коричневую краску, скинул простую одежду и явился перед принцессой в своём королевском платье. И так он был хорош собой, что принцесса сделала ему реверанс.

Худ. А. КокоринХуд. А. Кокорин

— Теперь я тебя презираю! — сказал он. —Ты не захо­тела выйти за принца! Ни соловья, ни розы ты не оценила, а согласилась целовать свинопаса за безделушки! Поде­лом же тебе!

Он вернулся в своё королевство и, крепко захлопнув за собой дверь, запер её на замок. А принцессе осталось только стоять да петь:

Ах, мой милый Аугустин,
Всё прошло, всё!

 

 

к содержанию